Сергей Таратута. Стихи.


Есть болезнь такая – одиночество

Есть болезнь такая – одиночество.
От нее, конечно, не помрешь.
Нет лекарств, да и хирурга нож,
Чтоб спасти больного, не заточится.
Телефон не сломан. Просто мистика…
Ты один и летом, и зимой.
В каждой кроне место есть для листика
С необыкновенною каймой!

 

Одиночества я не боюсь

Одиночества я не боюсь.
Не звонит телефон и не надо.
Старый глобус, на глобусе Русь.
Повернул – появилась Канада.
И еще столько стран, островов.
А таких же, как я – миллиарды!
Глобус, как и планета, не нов,
В магазинах поярче есть карты.
Там виднее названия стран
И на них голубей океаны.
Но не слышится в них ураган,
Плыть по ним не мешают туманы.
Все на глобусе я повстречал,
Это было назад лет пятнадцать.
И Италия, словно причал,
Помогала мне в путь отправляться.
К одиночеству я привыкал.
Находил без компаса дорогу,
Не боясь ни тайфунов, ни скал,
Закаляя себя понемногу…
Повидал я немало с тех пор,
Убедился – огромна планета.
Но любому скажу я в упор –
Одиночество кормит поэта.

 

Представь: коралловые рифы

Представь: коралловые рифы
В тепле невидимой воды.
Здесь забываешь грусть и рифмы.
Наверно, райские сады
Так выглядят. Сверкают рыбы,
Подводный праздничный салют.
Природа, милая, спасибо
За все, что сделала ты тут!
За тишину, тепло и краски,
За мир, где каждый одинок,
Где вдруг в стекло овальной маски
Упрется лбом морской конек,
Где не слышны земные страсти,
Где первозданность уцелела,
Где распадаюсь на две части:
На душу вечную и тело.

 

За пустырем открытость леса

За пустырем открытость леса,
И птиц встревоженных пролет.
К концу, к концу подходит пьеса,
Названье этой пьесы – год.
Переизбыток декораций,
Героев, актов и картин.
Не перескажешь пьесу вкратце,
Как не вернешь летящий клин.
Полоска превратится в точку,
Придет под занавес мороз,
Чтобы собой продлить цепочку…
Чтоб милый грохот первых гроз
Однажды вскрыл за почкой почку!

 

Печаль

Вот здесь мы сидели, а здесь мы прошли,
А там вот проплыли, а там пробежали…
Мосты сожжены. Сожжены корабли.
Но жить невозожно без светлой печали!
И ты убегать от нее не спеши,
На свете не худшее это ненастье.
Печаль – основная подпитка души
И с ней ощутимее радость и счастье!

 

Мы с немцем пьем коктейли в баре

Мы с немцем пьем коктейли в баре.
Он в русском безнадежно плох.
И мой немецкий не в ударе,
Лишь”Ахтунг”, “шнелле”, “хенде хох”…
Слова стреляющие эти
Когда-то въелись в нашу речь.
Мы с ним расстались на рассвете,
Чтобы до смерти мир беречь!

 

Окно. Семнадцатый этаж.

Окно. Семнадцатый этаж.
Мы с сыном смотрим из окна.
Урбанистический пейзаж,
Почти что вся Москва видна.
Обнявшись, смотрим на дома
И на движения машин,
И фарам их подвластна тьма,
С небесных сползшая вершин.
Стоять бы так, встречать рассвет,
Когда все окна заблестят,
И сын в свои семнадцать лет,
И я в свои за пятьдесят!

 

Верить в Бога хочу опять…

Эту жизнь проживая серую
( Всем прогнозам плохим назло),
В хеппи-энд по-российски верую,
Как вернувшийся грач – в тепло!
В слое “Бог” буква “б” вновь выросла,
Стали всюду с большой писать.
Надоело мне верить вымыслам,
Верить в Бога хочу опять…

 

Каждый день, на службу не спеша…

Каждый день, на службу не спеша,
Буквы переделываешь в ноты.
Лист бумаги, ручка и душа –
Все, что нужно для твоей работы.
Повезло тебе, не повезло,
До сих пор не разобрался толком.
Но себя не чувствуешь осколком,
Если вдохновение пришло.
А оно то оттепель, то вьюга,
Если мир – подобие зимы…
Так идем вдвоем по миру мы,
Два случайно встретившихся друга!

 

Город Лим

Если верить Данте, город Лим –
Город, где поэтов души вместе.
Час пробьет, и я прибуду к ним,
Удостоенный высокой чести.
Ни к чему здесь компас и секстант,
Этот город сумерек под боком.
В нем давно и сам суровый Дант,
Может быть, в одном районе с Блоком.
Новичка с душой встречают там.
Кто вот только будет первым встречным:
Маяковский? Пушкин? Мандельштам?
Или Хлебников с мешком заплечным?
Если здесь Парнас неодолим,
Если вдруг тебя оставят силы,
Знай, поэт, что встретишь город Лим
На пути от смерти до могилы…

Сергей Таратута. Стихи. 16 Сен 2017 KS