Скорлупарь. Повесть. Генри Олди. Читать онлайн.

Провести анализ, о котором он сейчас с уверенностью разглагольствовал, лучшие маги обитаемого мира могли только мечтать. Высокая Наука делала первые робкие шаги в этом направлении. Предел – условный расчет судьбы человека на сорок восемь часов вперед. Далее шла область туманных полуэмпирических прорицаний. Перспективы же межгосударственных отношений пока что лучше угадывали завсегдатаи пивных, нежели казенные ясновидцы.

– Ладно, проверю…

Нексус пожевал губами и погрузился в деловитый транс. «Сплетница» была готова к употреблению, и Серафим желал слышать, о чем поведает гонец бургомистру.

– несчастье. Старший сын государя, сиятельный граф д’Аранье…

– Что с ним?!

– Погиб на охоте.

– Овал Небес! Помоги нам Вечный Странник! То есть я хотел сказать, что всем сердцем скорблю об утрате, постигшей его высочество… Как это случилось?

– Вроде бы несчастный случай…

Слова гонца прозвучали глухо и зловеще. Мускулюс невольно поежился. Если это – удачное покушение, и виновника найдут… Уж лучше живьем сверзиться в чертоги Нижней Мамы, чем очутиться в застенках Карла Строгого, лишившегося наследника!

– Вроде бы? Что вы хотите сказать?!

– Я – гонец. Я не говорю, а передаю и докладываю. Я сам видел, как граф д’Аранье, преследуя лань, упал с коня в овраг и сломал себе шею. Но есть ряд обстоятельств, которые наводят на подозрения. Государь распорядился о следующем…

– Слушаю вас.

– В герцогстве объявляется трехдневный траур. Но не сразу, а после завершения визита в Сорент его величества Эдварда II, короля Реттии…

Андреа ощутил едва заметную вибрацию эфирной струнки. Опытный старец на ходу трансформировал «сплетницу». Для внедрения клеща-мнемоника без прямого контакта с объектом требовалась точность ювелира и наглость сборщика податей.

– На время траура отменить любые празднества, включая свадьбы и чествования…

Перед глазами мелькнула яркая картина. Неправдоподобно сочные краски ослепляли. Трепещет алое перо на шапке егеря; пробившись сквозь листву, льется золото солнца. Мелькают фигуры всадников; пестрые вспышки оленей уносятся вдаль…

События последних часов переполняли память гонца. Они рвались наружу – именно поэтому клещ-мнемоник Нексуса так легко всасывал их. Не пребывай вестник в сильнейшем волнении, пройди со времени охоты хотя бы сутки – усилия лейб-малефактора пропали бы втуне.

– приспустить флаги…

Мускулюс откорректировал темп восприятия. Изображение перестало скакать, как фигляр на канате. Слуги оттаскивали в сторону двух убитых оленей, пятная кровью зелень травы на поляне. Герцог, указывая рукой в глубь леса, отдавал распоряжения егерям. Кто-то раз за разом, захлебываясь от восторга, громко восклицал:

«Вы видели?! Нет, вы видели?!»

Поле зрения перекрыл сдвоенный силуэт всадника. На фоне солнца он выглядел черным контуром: подробностей не разглядишь. Такие «профили» вырезают из бумаги нищие живописцы за медный грош. Тем не менее Андреа уверился: на коне восседает младший сын герцога, граф д’Ориоль, с убогим скорлупарем Реми за спиной.

– Зачем ты взял этого юрода, брат?

Малефик внутренне подобрался. Он догадался, кому принадлежит насмешливый вопрос. Сиятельный граф д’Аранье – в воспоминаниях гонца старший сын герцога был еще жив.

– Для удовольствия, брат. Привал устроим, он нас развеселит.

– Развеселит? Не смеши моего жеребца! Вот Фалеро, тот умел веселить, да. А твой юрод разве что кувыркаться горазд и башкой мотать… Помнишь, как отец любит? «Шут и собака должны смотреть в глаза хозяину…» Эй ты, болван! Смотри мне в глаза! Что морду воротишь, бестолочь? Я сказал – в глаза!..

Звук охотничьего рожка прервал глумливую тираду. Кусты и деревья метнулись навстречу – охотники устремились в лес за новой добычей. Картинка мигнула и пропала. Малефик рухнул в темноту – в колодец, доверху наполненный чернилами. Когда он вынырнул, отчаянно моргая и отплевываясь, все вокруг двигалось медленней сонной мухи.

Близилась трагедия.

Поле обзора смещалось вправо: вестник поворачивал голову. Лесная прогалина; замерли, словно в предчувствии грозы, могучие грабы и кусты дружинника, усыпанные спелыми ягодами. В поле зрения выдвигается несущийся галопом всадник. Лицо пышет румянцем, глаза горят азартом. Полы длинной, расшитой золотом охотничьей куртки полощутся по ветру; из-под копыт коня взлетают клочья дерна…

Жизнь старшего сына Карла Строгого заканчивалась.

Андреа отчетливо видел, как конь споткнулся на краю оврага. Рука-невидимка, ухватив за шиворот, выдернула графа д’Аранье из седла – и швырнула вперед, через голову коня, закручивая тело в воздухе гибельным кульбитом. Овраг, чавкнув, поглотил жертву. Хруст веток, хруст ломающихся позвонков…

– прекрасный наездник, – эхом донеслось из апартаментов бургомистра. – И жеребец вышколен, лучше некуда. Государь наш сразу сказал: нечисто дело. И маг двора, мастер Лоренцо, мрачнее тучи.

– Неужто сглазили?! – ахнул бургомистр.

– Дознание покажет. А пока что государь велел задержать до выяснения двух приезжих магов-вредителей. Сглаз по их части.

– Как это – задержать? Они ж в посольском ранге! А ну как заартачатся? Где я на двух столичных чародеев управу найду? Они ж мне весь город испортят!..

– Это уже ваше дело, милейший, как их задерживать. Мне вас учить надо? В случае конфликта просите помощи у его высочества. У Неверингов тоже свои маги имеются. Справятся…

– В казематы их, значит?

– Ну зачем же горячиться? Его высочество распорядился…

О чем распорядился Карл Строгий, малефик не узнал: «сплетница» без всякого предупреждения расточилась вместе с эфирной стрункой. Связь оборвалась. Мигом позже Андреа ощутил чужой «сквозняк». Некий мэтр Высокой Науки – должно быть, упомянутый вестником Лоренцо – издали прощупывал ратушу на предмет магической активности.

Серафим Нексус, как всегда, почуял чужое присутствие раньше и поспешил ликвидировать следы незаконного наушничества.

Перед внутренним взглядом малефика прошли десятки вариантов дальнейшего развития событий. Вот они с Серафимом под покровом морочащей кисеи покидают ратушу, находят место с нужным балансом природной маны, открывают портал… Нет, их перехватывают по дороге – развеянная герцогским магом кисея рвется в клочья, Андреа прикрывает старца «щитом Сусуна», поглощая удары Лоренцо… Нет, они под личинами оставляют Сорент… Нет, их все-таки берут в плен: затхлая тьма подземелья, дыба, раскаленный крюк входит под ребра:

«Сознаешься ли?..»

Очнулся Мускулюс от топота сапог по ступеням. Топот сопровождал глухой лязг, словно по лестнице поднимался отряд железных големонстров.

– Что это?

– А это нас арестовывать идут, – благодушно сообщил лейб-малефактор.

– Думаю, это провокация.

– Завтра в Сорент приедет король…

Обе реплики прозвучали невпопад. Только что речь шла о методиках коррекции сглаза, и вдруг – нате вам! Маги уставились друг на друга с невеселыми ухмылками. Первым вернул самообладание Нексус. И продолжил разговор так, словно не он старался помалкивать о трагических событиях, всколыхнувших Сорент.

– Мы, отрок, можем уйти отсюда в любое время. Горние бездны! – я могу прямо сейчас прыгнуть в чашку с чаем и распрощаться со здешним гостеприимством. Зря, что ли, дедушка Серафим всегда пьет из своей посуды? Но стражники – фикция. Уверен, за нашим двором следят куда более внимательные судари. Мешать побегу они не станут. Но уж записать вороньим пером на ореховых дощечках: всплеск расхода маны, характеристики, вектор ухода…

Старец взял последнюю ватрушку, подбросил в воздух и на лету – насквозь! – проткнул пальцем творожную сердцевинку. Жест вышел угрожающим. Мускулюс не знал, в чей адрес направлена угроза. Внимательным сударям с ореховыми дощечками? Орех не терпит лжи, такие записи принимаются в суде, когда обвиняемый – мэтр Высокой Науки…

Еще он не знал: блефует лейб-малефактор или говорит правду? Сам Андреа не рискнул бы покинуть Сорент, нырнув в «прикормленную» чашку с чаем. Уйти другим путем, менее замысловатым, – это пожалуйста. Путей на наш век хватит. А чашка… Надо учиться, взял он на заметку. Ставить цели и достигать их. Надо стремиться к идеалу.

Вон он, идеал, творог с пальца облизывает.

– Мы покорны герцогу, – подвел Мускулюс итог. – Мы едим свежую выпечку и ждем короля. Носу за забор не кажем. Нашей вины в гибели графа д’Аранье нет. Мы готовы ответить перед любым судом. Но что, если суда не будет? Что, если герцог, не доверяя судьям, поступит сообразно своему девизу: «Награда не уступает подвигу!»? Вспомните: Иоанн Вдовец восемь дней держал в заточении Эдварда I, учредив Лигу Общественного Блага!

Нексус кивнул. Скандал с нелепой Лигой Общественного Блага и пленением Эдварда I случился при жизни знаменитого вредителя. Иоанн Вдовец, гордясь третьим, самым удачным браком, на треть увеличившим земли и армию Сорента, не постеснялся заявить публично:

«Я выражаю Реттийской короне протест против дурного правления и отсутствия справедливости. Если государь не желает исправить положение доброй волей, его следует принудить к этому силой!»

Слизав творог с пальца, лейб-малефактор выковырял из теста остатки лакомства. «Пустую» ватрушку он бросил Мускулюсу: угощайся, мол! Андреа с удовольствием откусил кусочек. Творога он терпеть не мог. А сдобу – пожалуйста. Мы талию не бережем, у нас сила не в талиях…

– Все допустимо, отрок. Все, кроме бесплатного сыра. С одной стороны, короля наверняка сопровождает малыш Просперо, твой болтливый наставник. На месте герцога я не стал бы рисковать городом. Отстраиваться придется капитально. С другой же стороны…

– Кудлач! Фу-у!.. фу-у-у…

Андреа глянул вниз. Хозяйка покинула грядки, скрывшись в доме за какой-то надобностью. Ее внук, убогий акробат Реми, кормил цепного пса. При виде миски, доверху полной каши с прожилками мяса, пес пришел в радостное неистовство. Он запрыгал вокруг парня, норовя лизнуть в лицо.

– Фу, Кудлач! Иди вон!.. вон иди…

Пес встал на задние лапы, упершись передними в грудь Реми. Влажный язык работал без устали. Сверкнули устрашающие клыки. Размерами и весом псина не уступала теленку. Будущий шут герцога Карла попятился, стараясь оттолкнуть собаку. Башмак поехал на мокрой траве, парень не удержался на ногах, с размаху сел, потом упал на спину.

Кудлач в восторге навалился на хозяина, притворно рыча.

– Уйди… уйди… уйди-и-и!

Голос скорлупаря сорвался на визг: страшный, запредельный, еле слышимый человеческим ухом. Казалось, визжат глубоко под землей – ворочаясь в тесной домовине, царапая ногтями доски гроба. Ни капельки не испугавшись, собака продолжила игру. Звон цепи вторил визгу, заглушая его. Реми вцепился в мохнатую шею Кудлача, изо всех сил стараясь отвернуть морду пса в сторону. Ничего не получалось.

Тогда он постарался отвернуться сам.

Тщетно: шарнир в шее, который заставлял парня без перерыва вертеть головой, заело. Кто-то вместо смазки насыпал в шарнир песка. Затылок Реми с силой вжало в землю, рядом с миской: так бывает во время падучей. Взгляд уперся в морду Кудлача, бессилен изменить направление.

«Шут и собака должны смотреть в глаза хозяину…»

Прошла секунда.

«…шут и собака должны смотреть в глаза…»

Другая.

О да, они смотрели друг на друга: скорлупарь Реми Бубчик и пес Кудлач. Чудилось, между ними протянулась нить из стали, раздвоенная на концах, острыми жалами проникнув в зрачки, ослепив, связав обоих в единое целое. Нить накалялась, разгораясь кроваво-вишневым, темно-красным, алым, желтым, пронзительно-белым, убийственным светом…

Она была готова расплавиться, эта нить.

– Засовы и запоры! Отрок, запоры и засовы!

Кричал Серафим Нексус. Вид старца был жуток: волосы дыбом, верхняя губа вздернулась, обнажая зубы. Позднее Мускулюс сообразит, что лейб-малефактор вовсе не кричал – он свистел, плевался надтреснутым, как битый горшок, шепотом. Стражники на скамейке даже не услышали, что там сипит на балконе вредный старикашка, даже головы в его сторону не повернули.

Зато на Андреа приказ старца подействовал лучше ушата ледяной воды.

Кто другой не понял бы, что велит Нексус – волшебник в седой короне. Засовы-запоры, замки-щеколды; чушь собачья. Но скептики долго не живут, а главное, их не берут в состав лейб-малефициума Реттии. Да и тугодумом Мускулюс был лишь с виду. Приказ начальства еще висел в воздухе, а малефик уже перекрывал внутренние шлюзы, регулирующие доступ к запасам накопленной маны.

Закручивался винт за винтом. Захлопывалась дверь за дверью. Сейчас Андреа не сумел бы и перышко развоплотить. Простейшее заклятье сделалось запретно: так безногому калеке не кинуться вослед почтарю-скороходу. Но и руки-невидимки, призрачные хваталки, которые минуту спустя зашарили вокруг, пригоршнями собирая запасы свободной маны, наткнулись на бастионы, воздвигнутые в сердце чародея, – и отпрянули, не взяв добычи.

Меж бровями Реми распахнулся третий глаз. Еще миг назад его не было. Не могло, не имело права быть! – к сожалению, речь больше не шла о правах и возможностях. Два аспидно-черных лепестка. Искрящийся снежно-белый зрачок в сине-стальном круге. Кромка – лазурь. В зрачке крутился буран, увлекая в себя неосторожных.

«Прободная язва», она же «мановорот», самого губительного свойства.

Пес всхрапнул, попытался завыть и не сумел. Руки Реми держали Кудлача мертвой хваткой, не давая отпрянуть. Впрочем, даже отпусти скорлупарь несчастную собаку, Кудлач все равно не двинулся бы с места. Животное тихонько храпело, забыв про еду, игры, страх смерти – зачарованный, Кудлач был беспомощней щенка.

Скорлупарь. Повесть. Генри Олди. Читать онлайн. 2 Мар 2019 KS